Макс
Владимир Николаевич Фролов
Глава Совета Директоров банка "Северная казна"
Александр Бобков
Аналитик инвестиционной компании "Аккорд-Инвест", аналитик нашей программы.
Ведущий – Максим Путинцев
31 марта в Екатеринбурге состоялся российско-американский экономический форум. Программа Бизнес - неделя. Как всегда подводим итоги последних семи дней. Помогает вести программу бизнес-аналитик инвестиционной компании "Аккорд-инвест" Александр Бобков
Максим:
31 марта состоялся американский бизнес-форум. Вы были его участником, какое у вас сложилось впечатление? Это было больше протокольное мероприятие, посвященное 10-летию открытия американского консульства? Или стороны, российская и американская, которые в нем участвовали, пытались найти точки соприкосновения?
Владимир:
Если бы подобный форум проводили российские чиновники, то это было бы протокольное мероприятие. Американцы же чрезвычайно прагматичны. И их политики занимаются только одним – продвижением товаров и услуг на другие рынки. Я полагаю, что это мероприятие было экономическим.
Максим:
На вас чье выступление произвело самое сильное впечатление? Там были короткие презентации - этого хватило?
Владимир:
Так сложились обстоятельства, что в декабре 2002 года по предложению консульства я был гостем Госдепа США. Большой удачей в этой поездке стало то обстоятельство, что я имел возможность встретиться именно с теми людьми из бизнеса, с кем мне хотелось. Например, я встречался с руководителем казначейства Сити-Бэнк - это крупнейшая финансовая группа в Америке. С руководителями многих банков завязались контакты. В результате, первая кредитная сделка у нас уже состоялась: мы получили деньги от американской финансовой компании для господина Алтушкина. Он закупил прокатное оборудование.
Максим:
Вы выступаете в качестве некоего посредника?
Владимир:
Да. Но если говорить конкретно о полученной кредитной линии, то этому предшествовала тщательная проверка.
Максим:
Что конкретно вы имеете в виду?
Владимир:
Нас достаточно серьезно проверяли. Мы ответили американцам приблизительно на 200 вопросов. И эти вопросы касались не только финансовой устойчивости банка. Кроме того, американцами была привлечена специальная фирма, которая проверяет деловую репутацию. Проверили и банк «Северная казна», и меня лично. Когда проверка завершилась, было сказано, что большую роль, помимо прочего, сыграла и положительная оценка консульства. За что мы им глубоко признательны. В результате, все закончилось замечательно, и мы получили кредитные линии. Правда, связанные линии. То есть кредитовать наш банк может только то предприятие, которое приобретает оборудование, произведенное в США.
Максим:
Ну, их интерес в этом случае понятен. Они своего производителя поддерживают.
Владимир:
Глупое то государство, которое не поддерживает своего производителя.
Максим:
Вопрос к вам не как к финансисту, который занимается банковским бизнесом, а как к экономисту, который может на ситуацию шире взглянуть. Зарубежному и, в частности, американскому бизнесу, что сейчас больше всего мешает прорваться на российский, региональный рынок? В газете «Ведомости» написано, что российские компании стремятся к контактам с Западом, но в этом им мешает бюрократия и ее самодурство. Это социологи наши выяснили. Вы согласны с этим?
Александр:
Хотелось бы дополнить вопрос. По результатам этого мероприятия, у вас какое впечатление сложилось? Им на самом деле интересно к нам прийти, они видят в нас привлекательный рынок, или они пока только присматриваются?
Владимир:
Можно я свою гипотезу выскажу? Когда рынок очень развитый (типа американского), то люди бизнеса не работают по наитию, по интуиции. Они работают четко по правилам, по инструкциям. А инструкция у них предельно проста: для того чтобы серьезные деньги пошли в Россию, нужно выполнение двух условий, как минимум. Во-первых, это инвестиционные рейтинги России трех агентств: Moodys, Fitch, Standart & Poors. И второй момент - это прозрачность российских компаний. Речь идет, в частности, о составе акционеров. С этим у нашего банка все в порядке. На нашем сайте приводится информация обо всех акционерах.
Александр:
В России пока среди банков это не очень распространено. ЦБ пытается их к этому подвигать, но немногие так делают.
Владимир:
В нашем реестре нет мифических оффшорных компаний, в нем конкретно указывается, кто каким пакетом акций владеет.
Максим:
Наверно это и приводит к тому, что люди легко идут на контакт. Они осознают, что их не обманывают, а наоборот дают полную информацию.
Александр:
Всегда проще дать деньги в долг тому человеку, которому ты можешь в глаза посмотреть.
Владимир:
Я думаю, почему именно сейчас была своевременна эта встреча? От Moodys мы (я имею в виду Россию) уже получили инвестиционный рейтинг. Полагаю, что с мая по октябрь мы получим инвестиционный рейтинг Fitch. И в конце 2004 года либо в самом начале 2005 , Россия получит и третий инвестиционный рейтинг Standart & Poors.
Тогда по всем мыслимым инструкциям и положениям западные компании будут вкладывать деньги в российскую экономику. Сегодняшних же визитеров, конечно, можно назвать «экономическими разведчиками». Они должны побывать у нас, посмотреть своими глазами на то, что собой представляет наш город, куда лучше всего вложить свои деньги. И в этом смысле Екатеринбург им интересен. Москва – это офисы. А наш город – это реальные заводы.
Александр:
Может быть, вашей промышленной группе удалось какие-то контакты на этом мероприятии завязать?
Владимир:
У нас контакты постоянные. Это продажа комплектации иностранным фирмам. Когда мы 2,5 года назад купили Егоршинский радиозавод, то там было всего два вида продукции: один вид – это радиостанции, а другой – специзделие. Сегодня Егоршинский радиозавод производит свыше 40 видов продукции. И в этой ситуации нам нужен западный рынок. Мы уже научились с рынка вытеснять даже немцев. Причем не из-за дешевизны, а за счет лучшего качества.
Максим:
А как вы добились высокого качества? Есть такое мнение, что в России это невозможно, учитывая квалификацию наших рабочих, устаревшее оборудование и т.д.
Владимир:
Мы поставляем радиоэлектронику на Запад. Несмотря на разговоры о том, что у нас все умерло, и по радиоэлектронике мы отстали навсегда. Я спросил у конструктора, за счет чего он добивается такого высокого качества. Ответ был предельно прост – двойные технологии. То есть то, что отработано на специзделиях переносится на гражданскую продукцию. Это и позволяет выигрывать тендеры у европейцев.
Максим:
Какие из отраслей американской экономики действительно имеют наибольшие шансы быть представленными в Екатеринбурге и в области в ближайшее врем?
Владимир:
Все отрасли без исключения имеют шансы на успех на нашем рынке, поскольку их производителей поддерживает хорошо отлаженная государственная машина. К сожалению, в России этого нет. Мы не можем предлагать схемы с длительной отсрочкой платежей, кредитные схемы, которые поддерживаются государством, национальными экспортно-импортными банками. Мы не даем государственных гарантий за иностранного покупателя. Поэтому российский товар продвигать за рубеж достаточно сложно. Американцы же этим искусством овладели в совершенстве. В этом плане шансы у них на эффективное продвижение своих товаров блестящие. В первую очередь, хорошие перспективы имеют поставки оборудования для машиностроительных предприятий.
Александр:
А как вы считаете, насколько далек тот момент, когда иностранные банки придут уже не в Москву, а к нам в регион? В какой форме они сюда придут?
Владимир:
Думаю, что собственно американские банки со своими филиалами не придут сюда еще долго. И дело не в позиции ЦБ. Дело в том, что банковское сообщество не возражает, чтобы иностранцы пришли к нам своими филиалами, но при одном условии: давайте уравняем экономические права западных банков и российских. Если западные банки резервируют 1-3% от имеющихся у них денежных средств, то мы должны резервировать 9%. Это в 3-9 раз больше. И есть масса других дискриминирующих обстоятельств. Например, если для американского банка норматив №1 – соотношение между капиталом и активами - является допустимым в размере 8%, т.е. капитал составляет 8% от активов, то у нас сейчас требуют уже 11%. Мы находимся не в равных условиях. Мы не против конкурировать с западными банками, но при одном условии – конкуренция должна быть честной. Другое дело дочерние западные банки – они работают по российским правилам, а значит имеют равные конкурентные условия ведения бизнеса. Сейчас они есть в Москве, а в ближайшее время придут и на уральский рынок. Думаю, что это приведет к существенному изменению облика нашей банковской системы. Количество банков будет значительно меньше. Об этом я уже ранее многократно говорил и называл две причины. Первая – это снижение доходности банковского бизнеса. Вторая – страхование вкладов. Не все банки преодолеют это сито. Сейчас появляется третья причина – приход иностранных банков на наш рынок. Не будет в свердловской области 28 собственных банков. Будет значительно меньше. Раз в пять.
Александр:
А те банки, которые останутся, они за счет чего смогут конкурировать? Что они смогут противопоставить, какие нестандартные ходы они смогут найти при таких условиях?
Владимир:
Первое очевидно – оперативность принятия решений. Если собственник находится в Екатеринбурге, а вы обращаетесь к нему с просьбой о мгновенном кредитовании - он может либо принять, либо не принять это решение за 10-15 минут. Что касается иностранца - это надо долго согласовывать. Как правило, кредитование у них длительная процедура – приходится иногда вести переговоры до полугода, а может быть и дольше.
Максим:
Герман Грефф, министр Минэкономразвития, на бизнес-форуме сделал заявление, что российский рубль может стать полностью конвертируемой валютой уже в следующем году. Вы можете прокомментировать, для чего России конвертируемый рубль, и стоит ли торопиться?
Владимир:
По этому поводу очень большую статью написал Геращенко. Он начал с того, что не очень хорошо понимает, что такое полностью конвертируемый рубль. Заявление было интересным, и, наверное, эпатажным. Он сказал, что не понимает, почему волнуется население: если вы что-то решили купить товар за евро, то в России вы меняете рубли или в Европе - разницы для вас нет. Рубль де-факто все равно является конвертируемым. Существенное обстоятельство, которое возникает при полностью конвертируемом рубле – будут ли у нас иностранцы покупать российскую продукцию за рубли. Сейчас иногда доходит до смешного – Россия продает ракеты Индии, а расчетная валюта – доллар. При чем здесь доллар? Почему мы должны работать на эмиссионный доход Америки?
Полная конвертация рубля - это когда иностранцы начинают во внешнеэкономической торговле использовать рубль. Геращенко выражает большой пессимизм по этому поводу. Он считает, что эта проблема очень тяжелая. Эмиссионный доход никто не отдаст.
Максим:
Конвертация рубля – это не некий указ о том, что рубль конвертируется?
Александр:
Для этого должны сложиться условия в целом на мировом рынке. В этом смысле можно говорить о трех конвертируемых валютах в мире: доллар, евро, японская Йена.
